Андрей Яковлев - "Последнее экономическое чудо"

Последнее экономическое чудо

         Случилось так, что однажды на острове Вуди-Рабл и всех прилегающих островах архипелага Мани-Мани все граждане единомоментно стали богатыми. Разбогатели ночью, а утром поняли, что сказочно богаты. Ясно, что на работу никто не пошел, хоть и был понедельник. Вышел только дворник Акимыч, да и тот по незнанию, поскольку со вчера еще был сильно нетрезв, и, страдая от непосильного похмелья, был абсолютно безучастен ко всему происходящему. Однако человеком он был закалки от предыдущего строя, и ходить на работу даже в совершенно мертвом виде держалось у него в подсознании как хронический цирроз печени. Правда, ближе к одиннадцати и до него дошло, что к чему, и он на радостях ушел в запой снова.
         Через два дня открылись магазины, так как их хозяева осознали, что могут быть богаче, чем остальные. И даже твердолобому Кольке по прозвищу Нобель, торговавшему ночными вазами и прочей дребеденью, было понятно, "что хоть и богаты все настолько, что вроде бы у всех денег так много, что подсчитать трудно, и что получается, что у всех как бы поровну, однако, поди ж ты, продай один горшок, и выходит, что станешь на несколько монет богаче!?". Через неделю все прилавки опустели, ибо все продали, и даже Колька распродал как-то все свои горшки, что долго еще вызывало недоумение у хозяев соседних лавок. Сошлись на том, что наверно из-за того, что горожане стали лучше питаться. Хитрый Васька Пушкорыльцев обнаглел до того, что даже взвинтил цены на своих матрешек, которые и в нормальное-то время никто не покупал, а люди так изумлялись, что, сквернословя по черному, брали кряду по коробке, и нехай он просквалыга подавится, благо денег-то не жалко. А Васька ходил гордый своей наглостью и богатством, хоть бы весь и оплеванный.
         Через три месяца начались случаи, постепенно становящиеся тенденцией к вымиранию честных жителей, кто от болезней печени, кто от несчастных случаев по пьянке, а уж как гибли под колесами, так и вообще на войне не бывает, - оно и понятно, пьяные и на дороге, и за рулем. Правда, гибли в основном мужики. А число беременностей у женщин, тем не менее, возросло аж на триста процентов от исходного, что тоже весьма понятно в данной ситуации.
         Производственники, как и торговцы, тоже было собрались погреть руки, но быстро обанкротились, потому что работать стало особо некому. Трудящиеся оказались людьми нежадными, прикинув, что "с энтими-то денжышшами, да еще на дядю пахать", и забили. Работали немногие: умалишенные, трудоголики по жизни (тоже своего рода придурки), да производственный комбинат глухо-слепо-немых.
         Когда все раскупили, на островах впервые за всю их историю начался жутчайший кризис. Кризис недопроизводства, названный в последствии "Великой депрессией". Денег было много, а купить нечего. К общему социальному тремору добавился все более слышимый робкий голос интеллигенции, которая как бы готова была начать революционную агитацию за сокращение заработных плат и увеличение продолжительности рабочего дня. Говорили вроде, что даже для этих целей вывели из многолетнего летаргического сна некоего Мегагерцина, который тут же выступил за социальное неравенство в плане расслоения общества на прослойки. Однако интеллигенция оказалась, как всегда, далекой от народа, и народ забил.
         В правительстве очухались, и на всякий случай сделали денежную реформу. Старую зеленую валюту поменяли на красную, и за одну новую "краснуху" давали один миллион старой "зелени". Поменяли, как обычно, ночью. В результате много бабок, копивших на черный день, что называется, пролетели, мимо бабок. Два дня пожили по-старому, кто-то даже успел сбегать на барахолку, торгануть из запасов на опохмелку за надобностью. Однако ж день спустя с новыми деньгами случилось то же самое, - их опять у всех стало много. В правительстве снова очухались и поменяли красные на желтые - та же история.
         Через пять безуспешных попыток обуздать деньги, правительство прибалдело и попыталось сложить обязанности. На этот счет объявили всенародный референдум, на который народ забил. Один смелый политик выдвинул свою кандидатуру на пост главы правительства, но тут же взял самоотвод.
         Стало совсем плохо, народ все умирал и умирал, хотя, в общем, и целом нация омолаживалась, что тоже, однако ж, грозило оставить страну на одних лишь женщин с детьми, да стариков, да импотентов. Даже трудящиеся начали сильно уставать от такого разлада в экономике. Зачастили митинги, и даже пришли к правительству очень большой нетрезвой толпой. Правительство испугалось и хотело спрятаться, но всех достали, и сказали, грозно, в общем-то: ":вы, мол, делайте чего-нибудь, не хотим, мол, жить так, надоело", и внушительно эдак осадили Белый дом, летом как раз. Правительство схватилось за голову, и решили тогда пойти к старцу-мудрецу, который жил на горе. Было ему тогда столько лет, сколько не живут. Поговаривали даже, что он пожил при всех руководителях партии. Пришли и упали тогда все к его ногам. Президент весь в слезах начал свою речь, сумбурную и порой неразборчивую, ибо первый раз в жизни говорил без бумажки. Старец же медетировал, либо впал в маразм, но на вопрос "Что делать?" не отвечал. Тут же на горе состоялся стихийный митинг с правительством. Порешили отменить деньги вообще, но тогда многие не поняли, за что работать, и даже коммунисты со своими старыми идеями о светлом будущем, вдруг испугались такого быстрого его пришествия. Вопрос повис в воздухе, и над многотысячной толпой воцарилось молчание.
         К счастью в это самое время, старец, о котором уже успели за спорами позабыть, в полной тишине вдруг вышел из своего маразма, открыл рот, и под прицелом тысяч глаз, в полной тишине явственно сказал "Спасибо!?", после чего быстро умер. Вот тут кто-то и догадался, узрев в странном слове старца великую истину, и стали тогда работать :"за спасибо".
         Жизнь на поправку пошла, зарплаты сперва докризисные ввели, но потом и они стали потихоньку повышаться. Некоторые по две-три тысячи "спасибо" в месяц зарабатывали. Купюры делать не стали, и так все напуганы были недавними событиями, да и бухгалтерии меньше. Красота! Отработал день - и на том спасибо! Вечером в магазин зашел: "Эта булочка сколько стоит?", а продавщица тебе в ответ - "Три спасибо, пятьдесят три спасибочки". Сказал сколько нужно, взял товар и пошел себе. А на большие суммы - большое спасибо. Вот так и стали жить. А старца в Мавзолей положили, правда, старого вынули.